- Беттина, они сделали все, что было в их силах. Все, что можно было сделать, однако... - Господи, какая мука рассказывать ей об этом. Невыносимо. - Все произошло так внезапно, в одно мгновение. Клянусь тебе, они сделали все, что могли, но в их власти было очень немногое.

Беттина прикрыла глаза и кивнула, затем медленно освободилась из его объятий и подошла к окну. Она встала спиной к Айво, глядя на заснеженный Центральный Парк с аллеями, вдоль которых выстроились голые, узловатые деревья. Каким он теперь казался отвратительным, бесприютным, пустым, а всего лишь накануне вечером он выглядел сказочным и прекрасным: тогда она стояла у окна спальни, одеваясь к приему и поджидая первых гостей. Теперь она их ненавидела - всех, укравших у нее последний вечер, который можно было провести вдвоем с отцом. Последний вечер в его жизни... Она плотно сомкнула глаза и приготовилась задать непростой вопрос.

- Он... Он просил передать мне что-нибудь?

- Нет, не успел.

Она кивнула и тяжело вздохнула. Айво не знал, как поступить: подойти к ней или оставить ее одну. Он понимал, что теперь ее очень легко ранить, даже если просто прикоснуться к ней - нервы у нее были на пределе, она стояла у окна, страдающая и одинокая. Теперь она осознала, что осталась одна на всем свете. Впервые в жизни.

- Где он?

- В больнице, - с усилием произнес Айво. - Прежде чем заняться устройством похорон, я хотел поговорить с тобой. У тебя есть какие-нибудь пожелания? - Он медленно подошел к ней, взял за плечи и повернул к себе. На него смотрел не ребенок, а взрослая женщина, в глазах которой была усталость прожитых лет. Беттина, прости, что приходится спрашивать тебя об этом, но, может быть, отец отдал какие-нибудь распоряжения на случай своей смерти?

Она присела, чуть тряхнув каштановыми локонами.

- Мы никогда не говорили с ним о таких вещах. Он не был религиозным. Беттина закрыла глаза, и по щекам медленно скатились две крупные слезы. Думаю, мы должны все устроить очень скромно. Я не хочу, чтобы... - она собралась с силами и продолжила: